В семидесятых годах Шуфутинский почивал на лаврах: на концерты ансамбля «Лейся, песня!», которой руководил музыкант, народ валил валом. И все же Михаил решился бросить все и отправиться в Америку, уж очень хотелось, чтобы его дети жили в свободной стране, а не за «железным занавесом». Представления Шуфутинского об эмиграции, конечно, не были радужными, но действительность превзошла самые худшие ожидания. В Америке для его семьи наступили тяжелые времена. «Мы снимали небольшую квартирку на первом этаже в старом доме, где из щелей в полу то и дело высовывались крысиные мордочки, — рассказывает музыкант. — Долгое время вся наша обстановка состояла из пары матрасов на полу, старого кухонного стола и нескольких стульев. Зато у сыновей Антона и Дэвида все — от портфелей до велосипедов — было если не самым лучшим, то хотя бы не хуже, чем у сверстников. Мы старались, чтобы наши мальчики не чувствовали себя ущемленными ни в чем: жена подметала пол в парикмахерской за четыре доллара в час, а я пел в русских ресторанах, зарабатывая до тысячи долларов в месяц». Возможно, Шуфутинскому так и не удалось бы выбраться из бедности, если бы он не последовал совету соседа по имени Джо. «Одинокий старик был по-настоящему привязан к нашей семье, — вспоминает Михаил. — Частенько по советской привычке Рита приглашала его к нам обедать, и он, влюбившись в ее борщи и котлеты, однажды так растрогался, что подарил нам настоящее сокровище — свой черно-белый телевизор — и дал мне мудрый совет: «Не дружи с теми, кто живет на «велфер» — государственное пособие. Общайся с миллионерами или хотя бы наблюдай за их поведением и образом жизни. Тогда ты заразишься их везением и сам станешь миллионером!» Так я и поступил: постарался окружить себя успешными людьми и ни разу не обращался за пособиями, хотя мне и приходилось вкалывать сутками: днем в студиях писал аранжировки и клавишные композиции для американских музыкантов, продюсировал певцов-эмигрантов, вечерами играл на свадьбах, а ночами — на дискотеках для испанцев и афроаме-риканцев. Вскоре удалось встать на ноги. Сначала я ездил на развалюхе, которую приобрел в Армии спасения за 420 долларов, а спустя чуть меньше года купил себе машину уже за 2,5 тысячи...»

Из Нью-Йорка семья перебралась в Лос-Анджелес, в престижный Беверли-Хиллз, где сняла просторную квартиру в таунхаусе. Сыновья пошли учиться в элитную школу. Имя младшего—Антона Шуфутинского — даже вошло в ежегодную почетную книгу «Сто лучших учеников Америки». Он окончил медицинскую военную академию и сделал отличную карьеру. Старший сын Дэвид, отучившись в университете, работал у Тэда Тернера в компании CN N, а когда в начале 90-хотец решил вернуться на родину, тоже захотел поехать в Москву. «О собственном жилье я в то время не заботился, — вспоминает Шуфутинский. — Взял в аренду несколько номеров в столичной гостинице «Пекин», где и поселился на долгие годы. Спальня, кабинет и студия — что еще надо музыканту? А за стеной оборудовал свою студию сын».



Дэвид работает в киноиндустрии, встретил в Москве свою будущую жену и обосновался в столице. Раз в два месяца Михаил летал в Америку проведать младшего сына и жену. Маргарита осталась в Калифорнии, чтобы чаше видеть внуков Дмитрия и Ноя, которые живут в Сан-Диего и подолгу гостят у бабушки на севере Лос-Анджелеса, где 10 лет назад семья построила дом. «По российским меркам он довольно скромный — одноэтажное «ранчо» площадью триста пятьдесят квадратных метров, — говорит Щуфутинский. — Рита не хочет его продавать, да и привыкла к теплому климату. Долгие расставания—секрет нашего семейного счастья. Мы сильно скучаем друг по другу, и каждая встреча становится для нас счастливейшим событием». Возвращаясь в Москву, Михаил с головой погружался в работу. Жизнь состояла из концертов и гастролей. О покупке квартиры некогда было думать: «Меня все устраивало, но однажды мой хороший товарищ, человек весьма обеспеченный, вручил мне ключи от дома на Рублевке со словами: «Миша, переби-
райся на свежий воздух и живи там всю жизнь!» И я переехал за город. После нескольких лет, проведенных на Садовом кольце, тишина меня особенно потрясла. Только вот земли вокруг дома было маловато —всего-то шесть соток». Постепенно Михаил начал задумываться: «Дом ведь мне не принадлежит: ни продать, ни подарить....



Может быть, все же пора подумать о своем жилише?» Окончательное решение музыкант принял благодаря сыну. Как-то раз Дэвид заехал к нему в гости и показал маленькую черно-белую фотографию. Пока музыкант пытался рассмотреть, что на ней изображено, сын с волнением сказал: «Анжела беременна! Это снимок УЗИ, а на нем моя дочь!» Шуфутинский настолько обрадовался, что у него будет внучка (первая девочка в их семье!), что тут же решил начать строительство собственного дома. Благо у Михаила уже имелся участок, который он купил четыре года назад, — приехал к приятелю в гости и удивился: десять километров от Москвы, а тишина будто в деревне, лишь изредка доносился звук проходящего неподалеку поезда или крик петуха, и кругом — сосновый лес. «Не отказался бы здесь жить», — обронил Шуфутинский. А приятель в ответ: «Ну и давай станем соседями. Один дед недорого продает тридцать соток. Бери!» Музыкант приобрел землю и не прогадал: теперь одна сотка здесь стоит дороже, чем он отдал за весь участок.

Начав возведение особняка в Подмосковье, Михаил поставил перед строителями четкую задачу: делать на века! «Все в этом доме фундаментально, у нас даже стены мощные,.толщиной восемьдесят сантиметров. А вот из каких пород дерева сделан паркет, откуда привезен мрамор для лестниц и чугунное литье для ограждений, не знаю. Зачем мне засорять этим голову?» Роль снабженца и прораба музыкант поручил своему по-мощнику Игорю Пиликову — вот уже пятнадцать лет он является правой рукой Шуфутинского. Пока заливали фундамент (его сделали в виде огромной монолитной плиты весом в 550 тонн, на просушку которой ушел целый месяц), Шуфутинский раздумывал над внутренним обустройством дома. «Опыта строительства у меня никакого, поэтому когда дизайнер спросила меня: «Какой стиль предпочитаете?» — я растерялся. Определил его как современную классику: поменьше позолоты, светлый, прозрачный фон помещений и в то же время ощущение монолитности — так в доме появились колонны». Первоначально дом планировался двухэтажным, но музыкант решил поднять крышу и надстроить третий этаж, где хочет устроить клуб для друзей с бильярдным столом, баром и домашним кинотеатром. Пока же здесь хранятся чемоданы и костюмы музыкантов Шуфутинского и коробки с многочисленными подарками поклонников. «Я даже не знаю, что в них.



Сколько еще приятных минут мне предстоит, когда возьмусь разбирать этот скарб! » — шутит хозяин дома. Расположение комнат он придумал самостоятельно: на первом этаже огромная гостиная, столовая, 26-метровая кухня, кабинет, бассейн и сауна, а на втором — три спальни. В одной из них поселилась внучка Михаила Захаровича, полуторагодовалая Анечка. Малышка постоянно живет у дедушки вместе с няней. Щуфутинский хотел, чтобы и сын перебрался к нему за город. Даже предусмотрел в новом доме огромную спальню для Дэвида с женой. Но те не захотели покидать квартиру в центре Москвы и предпочли для себя беспокойную, но насыщенную событиями жизнь мегаполиса. Зато Михаилу Захаровичу удалось убедить их, что за городом Анюте будет намного лучше. Теперь Дэвид и его супруга Анжела — частые гости в этом доме, приезжают к ребенку на все выходные. Как только Аня немного подрастет, она переедет в помещение побольше: заботливый дедушка сделал специально для нее «девичью», выполненную в розовых тонах. «На протяжении многих лет мне снился один и тот же сон: мой папа, лежа на траве, держит меня на руках и подбрасывает вверх. А я хохочу, испытывая неземное наслаждение. Как мне хотелось, чтобы этот сон сбылся! Но не судьба... Да и сам я с сыновьями редко играл. Все некогда было, — признается Шуфутинский. — Зато теперь на лужайке у своего дома я вожусь с внучкой. Она смеется, а я счастлив». С девочкой у него полное взаимопонимание. В этом доме ей позволено все. Утром, едва проснувшись, Анюта несется в кабинет деда и залезает в потайной ящик стола. Каждый день ее там ждет новая игрушка. Несмотря на свой возраст, девочка понимает, что подарки она получает вовсе не от волшебного ящика, а от любящего дедушки. Обнаружив очередной сюрприз, она щебечет: «Пасибо, деда». Сердце Михаила Захаровича в эту секунду готово лопнуть от счастья. Шуфутинский позаботился о том, чтобы всем домочадцам в новом особняке было уютно. Он постарался учесть все вкусы близких. Для старшего сына, который знает японский язык и интересуется культурой Востока, Михаил Захарович попросил оформить туалетную комнату в японском стиле... В супружеской спальне музыкант оборудовал просторную гардеробную, чтобы жене Рите было где разместить свою одежду, когда она приезжает из Америки погостить к Михаилу. В доме имеется даже спальня для младшего сына Антона. Он не был в России уже много лет и зимой планирует навестить отца вместе с детьми и женой Бренди. Для друзей же Михаил быстрыми темпами возводит отдельный гостевой дом, а рядом — уютное жилище для прислуги. Одна из них — индонезийка, уже неплохо говорящая по-русски, другая — симпатичная девушка из Молдавии. «Они работают очень много и хорошо», — объясняет музыкант.



Еще на участке имеется гараж с мойкой на две машины и домик для охраны — два стража всегда находятся на территории, а третий дежурит у шлагбаума, на въезде с шоссе. «Обычно в поселках охрану содержат в складчину. Но в нашем всего несколько обеспеченных семейств, да и те не торопятся разделить расходы на безопасность, так что пока я охраняю и себя, и всех остальных. Этому особенно обрадовались несколько живущих неподалеку старушек. Я не раз предлагал им продать землю, но они категорически отказываются: «Куда мы со своими козочками денемся? Да и не хотим переезжать, у нас теперь солидное соседство». Еще бы! Я в поселок и электричество провожу, и газ», — смеется Шуфутинский. Но на благоустройство собственного участка Михаилу времени не хватает. Пока успел только засеять участок газонной травой, а лесничие из соседнего питомника высадили по всему периметру елочки. «Наверное, можно еще устроить альпийские горки и фонтаны, но особого желания нет. По-прежнему живу в режиме нон-стоп», — говорит Михаил. Тем не менее от внимания хозяина не ускользают даже мельчайшие детали. Сейчас он озабочен тем, что в доме до сих пор не подобраны ук-
рашения для ниш и не готовы портьеры, которые пришлись бы по вкусу хозяйке. «Я заказал шторы с насыщенным рисунком. А жена у видела и говорит: «Чего так пестро?» «Неправда! — отзывается Рита.
—  Зная нежную душу своего мужа, его необыкновенную доброту и заботу о близких, никогда его не критикую. Я лишь сказала, что, на мой взгляд, рисунок штор мог бы быть более приглушенным. А от остального я в восторге».
Пока шла стройка, Маргарита часто прилетала из-за океана к мужу, но от советов и комментариев воздерживалась. Ей нравится все, что делает муж. Вот сейчас она не устает нахваливать интерьеры, сделанные по вкусу Михаила. Трехметровая хрустальная люстра в столовой — прекрасно! Украшение в виде солнца из мурановского стекла — великолепно! Картины, гобелены, скульптуры — все нравится Рите. Она, как и Михаил, считает, что только бережное отношение к чувствам друг друга и постоянная взаимная забота скрепляют брак. «Рита у меня умница, настоящая боевая подруга. Я очень скучаю по ней и звоню в Америку каждый день. Рита никогда ни на что не жалуется и ничего не просит. Когда подарил ей новенький кабриолет, так она даже растерялась...»
—  «Муж всегда балует нас подарками. Сыновьям—автомобили, мне — шубки...



Он необыкновенно заботливый человек. Только вот себя теперь во всем ограничивает». — «Ограничиваю в том, что вредно. Обильная еда, крепкие напитки... На пороге шестидесятилетия решил начать новую жизнь. Вон у меня теперь какой стимул, — говорит Михаил Захарович, кивая на внучку Анечку. — Недавно после концерта так прихватило сердце, что решил: «Все! Это конец, такую боль не выдержать», А когда отпустило, бросил курить (хотя раньше выкуривал по полторы-две пачки в день) и веду здоровый образ жизни. Стараюсь не есть на ночь, перешел на раздельное питание и даже научился плавать. Это в 59 лет! Взял себе профессионального тренера, занимаюсь три раза в неделю в собственном бассейне. Мне еще есть ради чего жить».

Алла ЗАНИМОНЕЦ Фото Марка ШТЕЙНБОКА
Журнал "7 Дней" 8-14 Октября №41